Когда они выехали из Бронкса на Бостонскую почтовую дорогу, начался дождь. Клер вцепилась в руку мужа.

— Джон, мы не должны ехать дальше! — прокричала она сквозь рев мотора. — Мы наверняка опрокинемся!

— Ну и где ты предлагаешь остановиться? — крикнул он в ответ. — Не бойся, Клер, все будет в порядке. До сих пор «пирс» нас не подводил, верно? Ты будешь дома еще до ночи.

Задолго до захода солнца ему пришлось остановиться и зажечь фары. Дальше они поползли со скоростью пять миль в час. Клер чувствовала, как скользят шины «пирса», цепляясь за быстро леденеющий снег.

Себастьян уже не ругался — он вообще перестал говорить.

Спустя продолжительное время Клер открыла глаза. «Пирс» остановился перед старым извозчичьим двором рядом с маленьким каркасным домом. Керосиновые фонари мерцали на ветру. Она с тоской наблюдала, как ее муж вылез из машины и заковылял к дому. В ответ на стук дверь открылась, и мужчина в рваном свитере изумленно уставился на него.

— Я заметил вашу вывеску, — услышала Клер громкий голос мужа. — Мне нужен бензин. У вас есть немного на продажу? — Она увидела, как мужчина кивнул. — А моей жене не помешали бы чашка горячего кофе и сандвич.

Джону пришлось нести жену на руках в маленькую душную кухню. Она была грязной и засиженной мухами с прошлого лета, но Клер думала, что еще никогда не бывала в более благословенном месте. Присев у плиты, она потягивала обжигающий кофе, на вкус похожий на амброзию, сваренную из грязи, и чувствовала, как ее тело понемногу оживает.

— Бедный малыш, — услышала Клер собственное бормотание. — Ты все еще там? — Нелепость вопроса заставила ее рассмеяться, и она с тревогой поняла, что близка к истерике. Клер сделала большой глоток, чтобы разом выжечь глупые мысли.

Но Джон быстро выпил свой кофе, и Клер поняла, что все начинается снова.

— Должны ли мы ехать дальше? — спросила она, пытаясь изгнать из голоса дрожь, Джон терпеть не мог робких женщин. — Я предпочла бы остаться здесь. Это становится опасным. Если ты не беспокоишься за себя и за меня, подумай о ребенке.